Вход в Личный кабинет

Подписка

  • Цветной журнал с электронными приложениями;
  • Бумажные и электронные версии;
  • Скидки постоянным подписчикам.

Вы можете ознакомиться с номером журнала.

Оформить подписку

Урок литературы по теме "Душа обязана трудиться…". Роман Юрия Бондарева "Выбор", 11-й класс

Разделы: Преподавание литературы


“Осмелюсь сказать, что древняя и всегда молодая изящная словесность, или художественная литература, – это форма познания жизни посредством слова, она передает нам изменчивую картину мира. А писатель по-прежнему остается строителем самого хрупкого и самого высокого храма в мире – человеческой души, и нет более важного смысла в литературе, чем совершенствование человека. Без этого всякое художество и все философские формулы бессмысленны”.

Ю.В.Бондарев

- Начнем наше исследование с ключевого слова. Назовите его.

- Выбор! Что означает в романе это слово, ставшее его названием?

Всю жизнь человек что-то выбирает – пищу, одежду, увлечения, друзей. Но не об этом повседневном выборе идет речь в романе. Выбор предстает в нем как очень емкое понятие, как морально-философская проблема, и поэтому разрешать её должны будут все персонажи романа. Выбор – это проявление в предельно накаленной ситуации деятельного начала в человеке, его нравственных сил и возможностей. Выбор определяет судьбу человека, он способен перевернуть его жизнь. Выбор – это ответственное решение, которое человек принимает перед лицом совести.

- “Вся жизнь – бесконечный выбор…” – говорит в романе Илья Рамзин. Какой выбор сделал он когда-то в сорок третьем?

- Почему же так случилось? Ведь был до того рокового момента лейтенант Рамзин отличным парнем, гордым, немного самолюбивым, очень решительным, без колебания принял командование 3 полковыми орудиями и 19 солдатами, оставшимися после боя. Совсем юношей, по возрасту не подлежащим мобилизации, он рвался на фронт и воевал с упоением, с какой-то бешеной отвагой. Колонна фашистских танков движется на артиллерийское орудие Васильева и Рамзина. Кажется, погибло всё, нет спасения от огня врага. Васильев вдруг вплотную увидел налитые неистовством глаза Ильи, его искривленный рот, его черные волосы, косо прилипшие к потному виску. “Что лежишь? Подыхать будем?.. Два офицера у орудия – и подыхать? Заряжай! Заряжай! Заряжай! Володька, заряжай!..” “Не-ет, подыхать потом будем! Пото-ом!”

- Попробуем найти в личности, в главных чертах характера Рамзина хоть одну теневую черточку, которая могла бы дать психологический ключ для открытия того, что произошло с ним.

- Уже изначально его судьба была оторвана от судьбы страны. Почему? Что значат его слова, обращенные к Васильеву: “Счастливый ты человек. У тебя прекрасная биография”?

Отец Рамзина был несправедливо репрессирован, всю жизнь в своей стране Илья ощущал себя чужаком, сыном “врага народа”, и это породило в нем чувство индивидуализма.

- Как оно проявляется в Рамзине?

Это и насмешливое превосходство, и презрение к сантиментам (даже на письма Маши, адресованные Рамзину, отвечает Васильев), и опасный огонек в глазах, и бравирование своей силой (инцидент с Лазаревым), и мстительность, и самолюбивое упорство.

- А теперь подумайте, писатель сталкивает Рамзина с Лазаревым или ставит их рядом? Рамзин уравнял себя с Лазаревым.

Именно чувство индивидуализма заставляет Рамзина сохранить свою жизнь. Ведь в его пистолете было три пули: две для Лазарева и одна для себя, но тогда он “зубами и ногтями держался за жизнь”, которую спустя много лет оценил “не дороже ломаного гроша”.

По мнению Ю.В.Бондарева, ничем нельзя оправдать предательства своей Родины, а значит, своего народа. Потому-то так и непреклонна в своем прощении мать Рамзина.

- Какой ещё грех чувствует за собой Илья Рамзин?

“И ты, и я, – говорит он Васильеву, – пролили цистерны крови. Крови фашистской сволочи, как мы говорили на войне. Но не все среди немцев были наци. А убивать гомо сапиенсу гомо сапиенса – самый неискупимый грех”.

- Как проявил этот грех Илья? Вспомните страницы его военной юности.

/Пересказ эпизода “Перемирие” из десятой главы/

- И там тоже был выбор. И трагедия в том, что Илья сделал его не в пользу жизни. А писатель, сам прошедший войну, считает, что война и человечность – вещи вполне совместимые.

- А еще Илье Рамзину не хватило чувства долга. “Человек, родившись, должен исполнить свой, так сказать, запрограммированный самим рождением долг, – говорит Ю.Бондарев. – Долг – справедливые поступки человека, что согласуются с совестью и придают жизни наивысший смысл, объединяющий всех людей. На пути нелегкого познания правды долг как бы поднимает человека над самим собой. Стало быть, один поступок или цепь поступков, совершенных долгом и совестью, выражают смысл человечности, который я бы определил как доброту. < … > Доброта – понятие сугубо нравственное, а только нравственное делает в конце концов человека человеком”.

- Как заплатил Илья Рамзин за свой выбор?

- Осознал ли Илья Рамзин, что он сделал неправильный выбор?

- Какой художественной деталью пользуется автор, чтобы донести до читателя эту мысль? Это надпись на газете “Вечерняя Москва”: “…остро и неестественно кололо глаза вверху на просвете полосы сжатое молящее слово, дважды написанное нетвердым почерком: “Простите!”, “Простите!”

- Илья Рамзин говорит в романе странное: “Правда, как и память, дается человеку в наказание”. В наказание ли Васильеву прибыл из прошлого Илья Рамзин, школьный и фронтовой друг, давний и недосягаемый пример для подражания, соперник в любви, лейтенант Рамзин, погибший на излете войны в безнадежном бою?

- Почему так болезненно чувствует себя талантливый художник Владимир Васильев, имеющий для полного счастья умницу-дочь, любимую жену, признание своего таланта? Ведь эта болезненность приходит к нему именно после встречи в Венеции с Ильей Рамзиным.

Эта встреча заставила Васильева познать не только жизнь Ильи Рамзина, но и внимательно взглянуть на свою собственную.

- И что же он увидел?

Что тоже жил не всегда верно и не очень ладно.

- В чем?

“Когда приходит к нему Олег Колицын, администратор от живописи, нещадно страдающий от того, что променял свой небогатый дар на звания и должности, приходит за добрым словом, слишком хорошо, впрочем, зная неподкупную честность Васильева, – то Васильев раздраженно думает, что разговор с ним будет “убийством времени, тратой нервных клеток, напрасным самоугнетением”. Что ж, он прав, наверное, когда не хочет себя разменивать на пустословие и ложь в утешение, хотя, может быть, ложь эта и помогла бы Колицыну чуть-чуть поверить в себя. А вдруг да не помогла бы – кто знает? Но дело в том, что в малом сем эпизоде явно видно желание Васильева во что бы то ни стало избегнуть “Траты нервных клеток, напрасного самоугнетения”. Слишком часто он вспоминал об этом желании за последние годы, слишком верил ему.

Отец. Старый, одинокий. Коротающий век неподалеку от столицы, он много раз просил у сына позволения приехать – внучку повидать, картины в мастерской посмотреть – всего лишь на день на два. А Васильев занятостью отговаривался – и верно, был чертовски занят (бог – работа!): деньги ему переводил, рубашки в подарок посылал чтобы потом, после смерти отца, получить обратно сберкнижку со своими нетронутыми переводами и нераспечатанные целлофановые пакеты с рубашками. Не того, видно хотел от него отец. А чего хотел – не нашлось у сына...

Дочь. Два года назад произошла с ней, восемнадцатилетней, трагедия, которая во многом поломала нетвердый ещё характер, надолго ожесточила её против всех на свете. Беда в те дни поселилась в доме, и Васильева оградили от неё. Он работал в мастерской ожесточенно и яро, деликатно не вторгаясь в беду Виктории, доверив жене выхаживать дочь. <…>

Жена. Больше всего Васильева пугает то отчуждение, которое началось между ними, как он считает, во время поездки в Венецию, а на самом деле раньше, пожалуй, когда он оставил Марию наедине с бедой дочери ”. [1]

- Пятнадцать лет тому назад Васильев сделал свой выбор, целиком отдавшись искусству. Это было самоотверженное и бескорыстное служение своему делу, лишенное честолюбия и суеты. Две страсти управляли им – любовь к красоте и сумасшедшая преданность работе. В них, казалось ему, он нашел смысл своего существования. Успех и признание сопутствовали ему, И даже искренний друг его Лопатин находил, что Васильеву удалось в своих пейзажах выразить взгляд современного человека на природу, взгляд, проникнутый не умилением, а тревогой за красоту, без которой невозможна жизнь на земле.

- Но давайте внимательно присмотримся к последним пейзажам Васильева.

Вот некоторые из них. Ранние зимние сумерки, сиреневые берёзы в вечереющем воздухе околицы, угол деревенского дома с забитыми крест-накрест окнами, последний багровый луч на скате сугроба, завалившего крыльцо, и тишина многоверстная, первобытная, с далеким, чудится, перелаем собак и одинокой первой звездой. Или: яркий прощальный день конца октября, белое солнце стоит низко, сквозит между стволами дальних берёз, которые на косогоре против солнца кажутся черными: одинокое упавшее в траву яблоко лежит возле разрушенной монастырской стены, еле видимое сквозь облепившие его листья. А какая печаль чудится в этой васильевской картине: северное вечернее небо, выметенное ветром, пасмурная вода до горизонта и две видавшие виды лодки бок о бок у берега, связанные накрепко заржавленной цепью, как двое неразлучных во всем белом свете, соединенных любовью, временем, страхом, обязанностями, два связанных одиночества. И ещё: апрель, лимонная луна стоит в голом березняке, освещает черноту земли, оставшиеся островки снега, прошлогоднюю опавшую листву…

Как в зеркале, отразилась во всем этом смятение, душевная боль Васильева, в жизни которого никогда не было счастья, а было лишь смутное ожидание его. Да и могло ли оно, счастье, быть у человека, который общую беду (беззащитность перед всемогущими чиновниками, падение нравов, ожесточенность) воспринимает как личную вину, ибо бессилен что-либо изменить в этом мире к лучшему, потому что слишком отстранен от него.

- Именно встреча с Ильей Рамзиным заставила Васильева задаться вопросом: “ …не слишком ли он был занят самим собою в эти удачливые годы?..” и испытать боль души: “Что со мною происходит в последнее время? Я нездоров. Или я заболеваю какой-то мучительной болезнью. Я чувствую себя виноватым перед всеми – перед Машей, перед Викторией, перед Ильёй… И это похоже на боль… Но в чём моя вина? В том, что мы вовремя не можем помочь друг другу?” Так Васильев сам приходит к осознанию своей вины.

- Она проникает даже в подсознание художника. Попробуйте объяснит